НУНРЮ АШЙНБЮ

Военная литература : Военная история : фон Брикс Г. Примечания к 'Истории конницы' Денисона Содержание Проект "Военная литература" Военная история Часть I. Примечания и добавления относительно организации конницы в различные времена I. Относительная давность конницы и колесниц По этому поводу мнения писателей особенно резко расходятся. В общем же большинство их склоняется в пользу того, что употребление колесниц предшествовало употреблению лошадей под верх. И действительно это мнение трудно оспаривать на основании положительных данных; напротив того, дошедшие до нас свидетельства историков и пластические изображения жизни египтян, ассирийцев и прочих прямо указывают на то, что верховая езда постепенно развилась из обыкновения садиться при некоторых обстоятельствах на запряженных в колесницу лошадей. Очевидно, это справедливо только в том случае, если хронологическая последовательность изображений определена правильно, потому что если ее принять в обратном порядке, то следовало бы прийти к совершенно противоположному выводу. Но так или иначе все эти предположения и вытекающие из них последствия касаются только известных частей древнего мира, а потому не исчерпывают вопроса. Если для подкрепления доводов, что колесницами пользовались раньше, чем лошадьми под верхом, приводят то основание, что легче лошадь запрячь, чем на ней ездить, то ведь надо сказать, что изготовление колесниц требует большого развития промышленности и технического искусства. Если вдобавок представить себе обстановку, в которой жили, вероятно, [6] с сотворения человека, все в тех же странах известные по истории как всадники кочевые народы - скифы, нумидийцы и прочие, то можно смело предположить, что верховая езда применялась там с самых древних времен как при их перекочевках, так и в особенности при связанных с ними войнах. Положительного тому подтверждения, конечно, нельзя привести, так как эти народы, очевидно, не оставили никаких исторических или художественных памятников. Впрочем, басня о кентаврах, несомненно, указывает на то, что верховая езда была уже в общем употреблении во время глубокой мифической древности тогда, когда у позднейших культурных народов вообще ничего еще не знали о лошади и применении ее даже в упряжи. Что касается древнейшего исторического источника - Библии, то в ней вообще встречается первое определенное упоминание о лошади{2} во время правления Иосифа в Египте, т.е. около 1800 г. до н. э. (1 кн. Моисея XLVII, 17 - «и пригоняли они к Иосифу скот свой; и давал им Иосиф хлеб за лошадей...»), а непосредственно затем упоминается в ту же эпоху об употреблении лошади и именно в смысле езды, а не упряжи. Яков говорит, прощаясь с сыновьями и пророчествуя: «Дом будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад» (1 кн. Моисея ХLIХ, 17). Из этого можно заключить, что к концу жизни Якова, т.е. в 1730 г. до н. э. (т.е. за 550 лет до Троянской войны), искусство езды на лошадях было вполне известно иудеям и египтянам. О езде на ослах и верблюдах мы встречаем указания еще раньше, а именно - на ослах (хотя и не вполне несомненно при Аврааме, т.е. в 1900 г. до н. э.{3}), а на верблюдах - 50 годами позднее, при описании путешествия Ревекки к Исааку{4}. Наконец, что касается специально Троянской войны, то безусловно надо признать, что кавалерия в настоящем значении этого слова тогда не применялась и что встречающиеся выражения, которые могли бы навести на эту мысль (как, например, сидящие на [7] лошади, всадники и др.) и касающиеся отдельных личностей или целых народностей, как «укротители лошадей, объездчики или погоняющие лошадей», и даже выражения, где прямо говорится о сидении на лошади, - несомненно, относятся не к верховым, а к запряженным в колесницах лошадям. Но что сама по себе езда на лошади в то время не была совершенно неизвестна, видно из текста, приведенного у Денисона, и - еще яснее из Одиссеи (V, 370, 371), где говорится: Так от волны разорвалися брусья. Один Одиссеем Пойманный им был как конь, убежавший на волю, оседлан. Вообще же герои Гомера никогда не изображаются всадниками, и нигде не встречается даже намека на употребление для боя лошадей под верхом. II. Некоторые общие замечания о коннице в древности Как известно, в древности словам «конница» и «всадник» придавалось более широкое значение, чем теперь, а именно под ними подразумевались не только воины, ездившие на лошадях, но также и на слонах, верблюдах и колесницах и сражавшиеся на них. Принимая это в соображение, полагаем не лишним коснуться в истории кавалерии и этого рода конницы, тем более что она существует и по настоящее время, хотя и не в европейских армиях. 1. О слонах Польза этих животных для производства работ и для применения их на войне была, по-видимому, известна еще в глубокой древности, как видно из свидетельства Павзания. Мы коснемся здесь слонов, употреблявшихся с боевыми целями, для которых их, конечно, предварительно укрощали и обучали. Начало было положено в Индии, а затем в Ливии и Эфиопии, и оттуда уже употребление слонов распространилось позднее на Переднюю Азию и далее. В Передней Азии впервые упоминаются слоны при Семирамиде, которая сделала подобие таковых из верблюдов, обтянув их шкурами черных быков, которых для этой цели было убито 300 000 голов. [8] Из европейских государей, по словам Павзания, первым имел слонов Александр Македонский, но он не придавал им большого значения. Римляне, по показаниям Юстина, Флоруса и Плиния, впервые познакомились со слонами во время войны с Пирром Эпирским в 282 г. до н. э., а затем чаще с ними сталкивались в войнах с карфагенянами, Антиохом Сирийским и Югуртой Нумидийским. Сами же воспользовались ими в первый раз, по Ливию, в 200 г. до н. э. против короля Филиппа Македонского и позднее против Антиоха и Персея; впрочем, вообще, они, по-видимому, не много их применяли. В войсках азиатских государств число их было, напротив, очень велико. Хотя у Дария Кодомана в сражении при Арбеллах было всего 15 слонов (Арриан), приведенных союзными индийскими войсками, но зато у индийского короля Пора мы находим более 200 (по Арриану, по Диодору 130, по Курциусу 85), которым Александр противопоставил в бою всего 30. Это число увеличилось ко времени возвращения из Индии до 200. Совершенно необыкновенное количество слонов встречается у более отдаленных индийских князей, так, например, у жившего за Гангом Аграммеса, или Ксандранеса, 3000 (по Плутарху 6000), а по другим сведениям впереди армии индийского короля шло 30 000, а за армией - 3000 слонов. Не такое количество, но все-таки много слонов мы находим в малоазиатских государствах диадохов и их наследников. А именно у Антигона их было значительное число; тоже у Евмена, которому, например, сатрап Евдамий привел из Индии 120 штук. При такой многочисленности слонов скоро явилась необходимость придать им известную организацию. Первое такое правильное устройство мы находим в связи с общей организацией войска у ассирийцев. Основной единицей был один слон, а затем постоянным умножением на 3 доходили до высшей боевой единицы в 2187 штук. В подобном же роде была, по Эллиану, организация у греков, причем за основание было принято разделение фаланги пехоты. Таким образом, слон с вожаком-зоархом составлял низшую единицу; 2 слона с ферархом (ferarius) - ферархию (feraria); 4 слона с эпиферархом (duplaris ferarius) - эпиферархию (quadruplaris feraria); 8 слонов с илархом (turmae princeps) - илархию (turmae praefectura); 16 слонов с элефантархом (praefectus elephantorum) - элефантархию (praetura elephantorum); 32 слона с цератархом (cornu praefectus) - цератархию [9] (cornu); 64 слонасфалангархом (magister elephantorum) - фалангу слонов{5}. Для войны на слонов ставили башни, в которые садились воины, бросавшие, как из-за укреплений, копья и стрелы. По словам Филострата и Плавта, в башне было 10-15 человек, в Библии же говорится, что их было 32 и еще вожак. Были башни и меньших размеров - на 4 человека. [10] Кроме башен слоны еще сами были вооружены для боя, а именно хобот и лоб снабжены предохранительным вооружением, и на лбу и клыках были прикреплены прочные железные наконечники. Сверх того слоны были украшены пурпурными попонами, а к бою их раздражали обрызгиванием красным вином и тутовым соком. В боевом порядке слоны ставились то впереди, то позади фронта. В последнем случае ряды размыкались и пропускали их, когда им надо было наступать. Они также иногда ставились между конными частями. Употребление слонов в бою не ограничивалось тем, что они ввозили воинов в совершенной безопасности в ряды врагов, но они были также приучены сами вступать в бой - они били клыками противника, давили все перед собой ногами, схватывали людей хоботом и бросали высоко на воздух или подавали сидящим в башнях. Если с обеих сторон были слоны, то они вступали в драку между собой и с особенным ожесточением дрались раненые. Кроме физического действия еще и нравственное впечатление, произведенное слонами на неприятеля, никогда их не видевшего, было огромное. Их рост, необыкновенный, ужасный рев вызывали страх и ужас в рядах людей и лошадей; лошади даже боялись запаха слонов. Каково было нравственное впечатление, производимое этими колоссами, можно судить по тому, что после первого неудачного столкновения с ними в Африке во время Первой Пунической войны, римляне, по словам Полибия, в течение двух лет не решались вступать в бой с карфагенянами иначе, как в холмистых или гористых местах, лагерем же не становились на открытом месте ближе 5-6 стадий. Все это делалось от страха перед слонами. Как, однако, слоны ни казались страшными на первый взгляд, но вскоре нашли средства для успешной борьбы с ними. По словам Курциуса, уже Александр Великий приказал заготовить особые топоры (secures) для перерезания сухожилия на ногах и серпообразно наперед закругленные сабли для отрезания хоботов, а также его легкие войска были обучены забрасывать слонов и их вожаков дротиками и другим метательным оружием. Так же точно поступали и римляне. Особенно практичный прием применил Цезарь перед своим отправлением в Африку. Он приказал привезти в Италию слонов, чтобы его воины привыкли к их виду, указал им самые чувствительные места животных. [11] По словам Вегеция, против слонов применялись еще следующие средства: напускали колесницы, запряженные двумя лошадьми с предохранительным вооружением (cataphracti); люди на колесницах были тоже в панцирях (clibanarii) с длинными копьями; предохранительное вооружение защищало их от метательного оружия неприятеля, а быстрота бега лошадей позволяла им [12] уходить от слонов. Сверх того на слонов высылали легковооруженных всадников, которые на быстром скаку бросали в них большие копья и тяжелые дротики. Наконец, тяжеловооруженная пехота, направлявшаяся против них, была облачена в панцири. Руки, ноги, плечи и шлемы были снабжены длинными железными иглами, чтобы слоны не могли хватать людей хоботами. Когда слоны [13] бросались на боевую линию, воины размыкались, пропускали их и затем нападали на них со всех сторон. Иногда действовали против них карробалистами и другими метательными машинами, поставленными за боевой линией. Вырывали также глубокие ямы и старались завлечь туда слонов, чтобы их поймать; или устраивали палисады для удержания, клали капканы и т. п. [14] Наконец, пробовали пугать слонов большим шумом или страшными звуками. Фолард, со слов Прокопия, говорит, что особенно действен был крик свиней, и доказывает это примером. Всеми этими средствами удавалось с успехом бороться против слонов; их ловили, убивали и обращали в бегство. В последнем случае они часто становились опасны своим же войскам, и, чтобы предотвратить это, вожаки снабжались молотком и долотом; в случае нужды последний сильным ударом вбивался в затылок, и животное убивалось мгновенно на месте. Так как пользование слонами имело, кроме того, еще и другие неудобства (например, движение их по узким дорогам, мостам и т. д. было затруднительно, а часто совершенно невозможно; при случайных столкновениях и в шумном бою действия с ними были трудны; зимы и вообще холодного климата они не выдерживали), то скоро их совсем перестали употреблять для военных целей. Только в Индии и Эфиопии они удержались долее, отчасти даже до настоящего времени. 2. Верблюды Верблюды употреблялись на войне многими народами, например амолекитянами, арабами, ассирийцами, бактрийцами, лидийцами, магетами, мидянами, персами, сирийцами, урсильянами в Африке и прочими. Обыкновенно пользовались самками, так как их ход был быстрее, и для них изобрели особого рода кастрацию. Они, впрочем, служили преимущественно только для перевозки воинов, а не для боя, как слоны. Так как на каждом верблюде сидел один, много два воина, то и в этом отношении способ пользования ими более напоминал конницу, так что можно еще говорить и в настоящее время о «кавалерии на верблюдах », между тем как выражение «кавалерия на слонах» совершенно не соответствует современному понятию о коннице. Всадники были вооружены преимущественно метательным оружием. Персы, например сидевшие, по Ксенофонту, по два на верблюде, имели луки. Арабы в войне Антиоха Великого Сирийского имели кроме луков (по словам Ливия) еще и тонкие мечи длиной в 4 локтя, чтобы поражать противника сверху. Парфянские всадники Артабана, современника императора Каракаллы, имели [15] предохранительное вооружение и метательное оружие - длинные копья (согласно показаниям Геродиана). Верблюды отличаются быстротой бега (вследствие чего, по словам Плутарха, их употребляли для перевозки курьеров и почты), неприхотливостью в пище, могут оставаться долгое время без воды и безошибочно, инстинктом находят дорогу (Вегеций). Кроме того, верблюды внушают лошадям такое же отвращение, как и слоны, так что, по словам Кира, сто лошадей бегут при виде одного верблюда. [16] Боевыми колесницами можно считать только те, в которые впрягались 2, 3 и 4 лошади. В колесницы впрягались и различные животные. Боевые, конечно, возились исключительно лошадьми, хотя у Геродота сказано в одном месте, что у индийцев из войска Ксеркса были впряжены дикие ослы. Индийцы же иногда на походе для сбережения лошадей заменяли их волами. В колесницы для перевозки тяжестей запрягались мулы, волы, иногда верблюды и слоны; последними пользовались также и для триумфальных колесниц, для которых у Гелиогобала имелись даже тигры. Количество седоков в колесницах тоже было различно. На греческих колесницах в Троянской войне помещалось обыкновенно два человека - один правил лошадьми (όήυιαχοζ), другой сражался (όπαραι βατής). Оба, впрочем, были воинственные герои, связанные узами тесной дружбы или даже родства, а никак не господин и слуга. [17] На индийских колесницах помещалось кроме возницы два воина; некоторые источники доводят все число людей на колеснице до 6: с каждой стороны по одному тяжеловооруженному воину (щитоносец) и по одному стрелку, а остальные два - возницы, вооруженные несколькими дротиками. На македонских колесницах (обыкновенных и с косами) находились один вооруженный возница и 6-8 воинов, бросавших дротики. В китайских и аммонитских колесницах помещалось по 10 человек, а на больших башнеобразных колесницах Кира до 20. Говорят, были еще двухколесные повозки без всякого кузова, называвшиеся легкими; у них на каждой лошади сидело по одному всаднику, вооруженному копьем. Иногда он бывал в панцире. Все число колесниц в армии бывало иногда очень значительно. Уже по древнейшим источникам, за 2000 лет до н. э., их встречается в ассирийских войсках Нина 10 000; у Семирамиды - 100 000; у индийского царя Стабродата еще гораздо больше. Наконец, они могут перевозить гораздо большие тяжести, чем лошади, и везти двух всадников. Но недостаток их состоит в мягкости подошвы, вследствие чего они очень легко наминаются и подвержены хромоте, так что могут двигаться только в известной местности, преимущественно по пескам. Там верблюды неоцененны, почему мы и находим их еще в войсках позднейших римских императоров, у Бонапарта в его египетской экспедиции и теперь еще в Персии и Центральной Азии. 3. Боевые колесницы Ввиду довольно подробного описания их у Денисона мы ограничимся только несколькими замечаниями. Употребление их было очень различно: они служили и для перевозки тяжестей, и для устройства вагенбурга, и для перевозки воинов, и действия с них в бою, и наконец, для атаки и самостоятельного боя. Хотя колесницы и употреблялись для столь различных целей, но не было отдельных образцов для каждого назначения, а было несколько типов, которым и давали разные назначения сообразно обстановке. Нас собственно может интересовать только употребление колесниц в том смысле, который соответствует идее ездящей пехоты (Doppelkämpfer) и шока. [18] Идеи эти выразились в двух типах колесниц - обыкновенной и с косами, которые и составляют два главных вида боевых колесниц древнего времени. Кроме этой разницы в устройстве сообразно назначению колесницы еще отличались количеством колес, упряжкой и числом седоков. Колесницы были двух- и четырехколесные; первые, по-видимому, древнейшие, встречаются преимущественно у египтян, греков троянского периода, а позднее под названием двухколесок (Karren) мы их видим, например, у галлов. Боевые колесницы с косами были большей частью четырехколесные. Первоначальная, и самая обыкновенная, запряжка была парная; затем стали прибавлять одну запасную лошадь, которая, однако, сначала не была впряжена, но постепенно это перешло в запряжку тройкой. Четверки появляются позже, впрочем, уже у Гектора была таковая. Часто встречаются четверки у индийцев и сирийцев. Митридат ездил на 6 лошадях, Каракалла также, впрочем, только в государственной колеснице. Семь лошадей изображены на одной старой плите. Абрадат, союзник Кира, имел колесницу с 4 дышлами и 8 лошадьми, что навело Кира на мысль завести колесницы с 8 дышлами и впрячь 16 волов, но это были уже скорее подвижные башни. Наконец, Нерон на Олимпийских играх правил 10 лошадьми. В Египте в одних только вновь построенных Фивах, при Бузирисе II, около 1900 г. до н. э. - до 20 000, а при Сезострисе, около 1300 г. до н. э. - 22 000, или даже, по Диодору, 27 000 колесниц. Такие же числа приводят и у хананейских народов при описании их борьбы с израильтянами, а именно у них (т.е. хананеев, аммонитян, гетитов, фарезитов, ебузитов и геритов) в 1470 г. до н. э. было 20 000; у аммонитян в войне против Давида - 32 000. Однако новейшие толкователи Библии относят эти числа к воинам, так что число колесниц составит всего 1/10 часть. В позднейшие времена такие громадные цифры более не приводятся, но тем не менее у Соломона в 1000 г. до н. э. число колесниц достигало 1400. В индийских войсках Ксандранеса (Аграммеса), во времена Александра Македонского, по словам Курция и Диодора, было [19] 2000, по показаниям же Плутарха - 8000 колесниц по 4 лошади в каждой. Рядом с этим 300 колесниц Кира и 200 Дария при Арбеллах кажутся незначительной цифрой. От приведения дальнейших данных мы воздержимся. Все колесницы армии, частью заменяя кавалерию, частью дополняя ее, составляли особый род оружия и имели отдельных начальников. Организация и разделение были те же, как и слонов. Низшую единицу составляла одна колесница, а затем постоянным помножением (у ассирийцев на три, у позднейших греков, македонян и других созданных ими государств Азии и Африки - на два) получались высшие единицы; по Элиану, 2 колесницы составляли цигархию, или равенство (parilis), 4 - сизигию, или соединение (conjugatio), 8 - эписизигию, или двойное соединение (duplaris conjugatio), 16 - харматархию, или вагенбург (curulis), 36 - крыло (согни, или duplicates curulis), 64 - фалангу (duplicatum cornu). Когда соединялось несколько фаланг, то в каждой имели применение приведенные названия. Образ действий колесниц соответствовал роду их и вытекал отчасти из целей, для которых они предназначались. Поэтому остается только прибавить к сказанному нами выше и у Денисона, что у отдаленных индийских народов, живших у Гидраорта, по словам Курция, существовало обыкновение связывать все колесницы между собой веревками, вследствие чего воины, вооруженные частью дротиками, частью копьями и боевыми топорами, могли очень легко перескакивать с одной на другую. Александр Македонский во время своего похода в Индию зашел в эту страну, и войска его сначала были смущены подобным образом действий. Колесницы с косами причиняли, во всяком случае, много вреда, как это видно из слов Курция, Гирция, Суидаса, Ксенофонта и других; однако скоро научились избегать их удара, действовать с успехом против них и поворачивать их назад, причем они наносили потери своим же войскам. Против колесниц употреблялись следующие способы: или размыкали ряды и пропускали колесницы, или, напротив того, их встречали сомкнутой фалангой с наклоненными вперед копьями, потом охватывали со всех сторон, сбрасывали и убивали сидевших на них, или же стрелки, пращники и легкие всадники нападали на них в рассыпном строю, забрасывали их стрелами, пугали лошадей [20] громким шумом, бряцанием оружия и дикими криками и принуждали их этим поворачивать назад и подхватывать. Наконец, на местности, где ожидали атаки колесницы, ставили деревянные или железные капканы (tribuli, murices) или за фронтом боевого порядка вбивали наклонно вперед заостренные колья, за которые и отходили при приближении колесниц, в то время как легкие войска окружали колесницы и гнали их на выставленные колья, на которые те и напарывались. [21] Таким образом вскоре достигли того, что колесницы, пользование которыми и без того было сильно ограничено зависимостью от местности, стали совершенно безвредными. Римляне, впрочем, ими никогда и нигде не пользовались, да и собственно у греков они встречались только в героический период. 4. Конница Хотя конница и составляет собственно предмет исследования всей книги Денисона, тем не менее необходимо прибавить несколько общих замечаний и подробностей, а именно мы коснемся некоторых особых видов кавалерии, о которых у Денисона ничего не сказано. а) Центавры. Первое упоминание о всадниках является уже в доисторическое время в мифе о центаврах. По преданию, они произошли от объятий Иксиона с облаком, которое он принял за Юнону. Сначала это были люди, от помеси которых с кобылами явились гиппоцентавры - чудовища в образе получеловека-полулошади. По словам же Диодора, это были просто люди, первые попытавшиеся ездить верхом и тем подавшие повод к измышлению басни. Более простое объяснение происхождения центавров и их имени находится в производстве этого последнего от греческих слов «χεντείν τούς ταυπούς», что обозначает закалывание, или убиение быков. Это выражение будто бы присваивалось в виде нарицательного имени древним обитателям Фессалии пелефрониям, или лапитам, потому что они первые стали укрощать и объезжать лошадей для опасной охоты на диких быков. Во внимание этого их назвали гиппоцентаврами, т.е. убивателями быков на лошадях. Это объяснение ставит нас на твердую историческую почву, и мы можем себе объяснить миф в том именно смысле, что искусство верховой езды было известно в глубокой древности, в мифическое доисторическое время. б) Амазонки. История амазонок тоже получила свое начало в доисторическое время, так что многие писатели даже смотрят на этот рассказ как на басню и символическое олицетворение поклонения Луне. [22] Полагают именно, что жрицы Луны явились представительницами идеала мужественности в женщине, в противоположность изнеженным (обабившимся), оскопленным жрецам того же культа у темуров, галлов и мегабизов, в подтверждение той старой истины, что где женщина становится мужчиной, там предварительно мужчина сделался бабой. Все, что написано об амазонках, нельзя считать за непреложную историческую истину, но нельзя также и считать все за вымысел. Здесь, однако, не место противопоставлять различные взгляды старейших и новейших писателей на этот высокоинтересный предмет. В греческом мифе жрицы Луны, или амазонки, представляются воинственным племенем женщин, которое первоначально жило на юго-восточном берегу Черного моря и на Кавказе, главным образом в окрестностях нынешнего Трапезунда - по-тогдашнему Фемискира. (Амазонки, вероятно, обозначает «безгрудые», так как они вырезали себе и своим малолетним дочерям правую грудь, чтобы она не мешала им впоследствии при обращении с оружием, именно при стрельбе. Мальчиков они убивали.) Отсюда они будто бы распространились выселением и завоеваниями в одну сторону по северному берегу Черного моря, в другую - на юг через Малую Азию и оттуда частью далее на запад во Фракию и Аттику, частью еще южнее - в Африку. Во время этих походов (которые, однако, по Страбону, шли в обратном порядке, так как он считает ливийских амазонок за древнейших) они часто сталкивались с греческими героями, особенно с Геркулесом (перевязь королевы Гипполиты, или Антионы), выступали против Тезея в 1260 г. до н. э., в походе аргонавтов в 1250 г. и в Троянскую войну в 1194-1184 гг. (королева Пенфесилея), т.е. относятся к временам полусказочным. Некоторые факты указывают на то, что они действовали в то же время в Африке под предводительством их королевы Мирины, но многие подробности заставляют в этом сомневаться. В последний раз о них упоминается в совершенно историческое время походов Александра Македонского, которого королева их Фалестрис отыскивала, чтобы иметь от него детей. Приведенные еще позже в Низу мидийским сатрапом Атропатом при возвращении из Индии 100 так называемых амазонок были, по-видимому, фальшивые, и Александр, заметив это, не принял их. [23] Что касается военного значения этого воинственного женского племени, то можно, как кажется, признать за достоверное, согласно почти всем источникам, что оно преимущественно сражалось верхом, так что многие даже приписывают ему изобретение верховой езды. Если в противоположность этому у Диодора показано, что в войске королевы Мирины было 30 000 пехотинцев и 2000 всадников, то кажется скорее, что тут перепутаны цифры. К этому заключению приводят как указания в различных источниках, так и примечание, что «на войне им была нужна главным образом конница». По Страбону, вооружение амазонок состояло главным образом из луков и стрел, топоров (sagaris) и маленьких щитов, имевших форму месяца; шлемы и верхняя и нижняя одежда делались из звериных шкур. Диодор говорит, что как предохранительное оружие они употребляли чешуи больших змей, которых много в Ливии, наступательное же состояло из мечей, копий и луков. Из луков они чрезвычайно метко стреляли не только вперед, но и назад, поражая преследовавших их неприятелей. Фальшивые амазонки Атропата, согласно Арриану, были вооружены как всадники, но только они имели топоры вместо копий и щиты меньшего размера. Кроме собственно амазонок, по словам Филострата, сражались верхом мидийки; точно так же Помпоний Мела говорит о женщинах яксаматар, что они были верхом и действовали арканами. Надо еще упомянуть здесь о женах кимвров, сражавшихся с колесниц (по Флору), и о женах цабеков, правивших лошадьми в колесницах (Геродот). в) Всадники без поводьев. Кажется, первоначально ездили именно этим способом, принятым у многих народов, как, например, у массилийцев, ливийцев, гетулов и нумидийцев. Лошадьми управляли, вероятно, голосом и хлыстом. Нумидийцы стали известны по их участию в пунических и римских междоусобных войнах, и поэтому представляет известный интерес следующее короткое описание этой деятельной кавалерии, сделанное Ливнем:«С первого взгляда нет ничего презреннее: люди и лошади малы и тощи, всадники неопрятны, вооружены только несколькими дротиками, лошади без поводьев, бег некрасив, когда они скачут с прямыми шеями и выставленной головой» и т. д. [24] Римские всадники тоже иногда ездили без поводьев, но они это делали в исключительных случаях, когда они хотели произвести неудержимый шок, как это в первый раз было приказано Сервием Туллием, а потом начальником конницы Тиберием Эбуцием Ельвой (Флор его называет ошибочно Коссом) в 493 г. до н. э. в [25] войне против латинян. То же самое произошло, по Ливию, в 423 г. до н. э. в войне с веями и фиденами, по приказанию начальника кавалерии Авла Корнелия, и тогда кавалерия сметала все перед собой, «куда она только врывалась, подобно двигающейся стене». В 332 г. в сражении при Имбриниуме против самнитян всадники, несмотря на несколько атак, не могли прорвать неприятельскую линию, и военный трибун Люций Коминиус потребовал, чтобы они разнуздали лошадей; исполнив это, они их так разогнали, что никакая сила не могла их удержать: «сквозь лес оружия и людей они мчались, опрокидывая все перед собой». Наконец в 180 г. в сражении при Манлийском лесе против кельтиберийцев проконсул Кв. Фульвий Флакк приказывает то же, ссылаясь на бывшие примеры, и тогда всадники «два раза пронеслись через ряды врага взад и вперед, опрокидывая многих и ломая все колья». г) Спешивающиеся всадники. Спешивание всадников для боя пешком было в древности делом очень обыкновенным, хотя и тогда некоторые высказывали мнение, что в бою спешившийся всадник не может сравниваться с пехотинцем. Первое упоминание о подобном образе действий мы уже встречаем у лакедемонян, у царей которых, согласно Дионисию, телохранителями были юноши благороднейшего происхождения, которые на войне действовали то как пехота, то как кавалерия. У македонцев практиковалось то же уже давно. Таким образом, по Арриану, в 334 г. до н. э. у Пеллиона телохранители и гетеры были высланы вперед для атаки занятой неприятелем горы с приказанием отправиться на гору верхом, и если неприятель не отойдет, то половина должна спешиться, войти в ряды всадников и драться пешком. Впоследствии Александр Македонский развил этот обычай и сформировал известных димахов совершенно в духе позднейших драгун, что будет ниже подробно изложено. У римлян также часто встречается применение конницы в пешем бою. Уже при учреждении кавалерии при Ромуле (как кажется, по образцу лакедемонской конницы) было принято, как говорит Дионисий, за основание, чтобы конница действовала верхом или пешком сообразно местности. И в позднейшие времена римские всадники фактически часто действовали пешком в качестве отборного резервного корпуса, хотя это не соответствовало ни их организации, ни их прямому назначению. [26] Вообще, по-видимому, такого взгляда на кавалерию римляне в то время еще сильно придерживались, хотя, несомненно, во многих случаях их всадники могли принести пехоте большую пользу, действуя как кавалерия. Впрочем, мы встречаем также несколько случаев, что всадники сначала действовали в передних рядах как пехота, а когда их [27] помощь вызывала благоприятный исход, они опять садились на коней и продолжали бой верхом. Подобные примеры мы видели у Ливия в сражении при Регильском озере в 496 г. до н. э. против латинян и изгнанных Тарквиниев. Римские всадники сменили в первой линии усталую пехоту, опрокинули неприятеля и, сев на подведенных им лошадей, стали преследовать врага; в 446 г. до н. э. в войне против сабинян кавалерия двух легионов римлян, примерно 600 человек, пешком помогли одержать победу крылу, которому приходилось плохо, потом отошли к лошадям, сели и бросились на выручку другого крыла в качестве конницы. Далее, в 422 г. до н. э. в войне против вольсков декурий кавалерии Секстий Темпаний восстановил уже потерянное пехотой сражение тем же способом, и римские всадники доказали, что «их не стоит ни одна кавалерия верхом и ни одна пехота пешком». В 378 г. до н. э. против того же неприятеля всадники таким же образом решили бой, когда их войско уже колебалось. Затем в 359 г., в войне против герников, когда все конные атаки оказались безуспешны; в 315 г. при осаде Сатикулы римская и самнитянская кавалерия дралась пешком у тела убитого начальника римской конницы. В 308 г. до н. э. в сражении у озера Вадимо против этруссков, «после того как вторая линия и арьергард вступили в бой и ожесточение дошло до высшего предела, спешившись римские всадники пробиваются через оружие и мертвые тела до передних рядов пехоты», где и решают победу. Также в сражении при Каннах в 216 г. до н. э. римские всадники правого крыла слезают на глазах превосходящей числом карфагенской конницы, «потому что консул Павел не имел уже сил управлять своими войсками». Подобные действия всадников и вызвали замечание Ганнибала, что ему это приятнее, чем если бы ему привели всадников связанными. И действительно поражение их было полное. В 1-й македонской войне в 200 г. до н. э. римские всадники, хотя и перемешанные с пехотой, все-таки частью спешивались. В испанской войне в 185 г. до н. э. римская конница, преследуя разбитых испанцев, ворвалась по их пятам в лагерь, но здесь была атакована оставленным для охранения лагеря отрядом и вынуждена спешиться. Наконец, значительно позже, по словам Фронтина, Германик в войне с каттами (XIV-XVI столетия до н. э.), которые во избежание [28] поражения уходили в леса, спешил своих всадников и направил их в лес, благодаря чему и одержал победу. Испанская кавалерия тоже иногда дралась пешком, а именно, по словам Диодора, кельтиберийские всадники имели обыкновение, одержав успех верхом, спешиваться и помогать пехоте. При этом они, по Суидасу, вбивали, прикрепленные к концам поводьев колышки в землю, лошади же их были приучены стоять смирно, пока всадники не вернутся и не вытащат колышки. Ливии упоминает об особенно разительном случае пешего боя спешенной кавалерии испанцев во время восстания Индибила в 205 г. до н. э. Атака римской конницы лишила испанскую возможности выйти через интервалы, оставленные для этой цели между центром и крыльями боевого порядка. Тогда испанцы спешились, и действительно их содействие пехоте дало ей возможность долго выдерживать натиск римлян, но зато конница понесла огромные потери, потому что не могла более сесть верхом. Германские всадники тоже, по словам Цезаря, имели привычку соскакивать с лошадей, ворвавшись в ряды неприятельской конницы, колоть снизу всадников, сбрасывать их с коней и обращали врага в бегство. О свевах говорится, что они часто в рядах соскакивают с коней, дерутся пешком, а лошади их, невзрачные и некрасивые, но привычные к тяжелой работе, смирно стоят, пока всадники к ним не вернутся. Вообще это в древности, по-видимому, встречалось повсюду, почему во всех приведенных выше примерах, кроме димахов Александра Македонского, нет речи ни о коноводах, ни о каком-либо способе привязывания лошадей за исключением кельтиберийцев. д) Конная пехота составляет противоположность и вместе с тем соответствует спешенной кавалерии. Она встречается у македонцев во время похода Александра и повела к учреждению димахов. Как на временную меру надо смотреть на посадку пехоты на лошадей во время истрийской войны в 178 г. до н. э., когда римский лагерь был атакован во время отсутствия 3-го легиона, ушедшего на фуражировку и за дровами; тогда, говорит Ливии, военные трибуны этого легиона посадили по два из старейших воинов на каждое вьючное животное и по одному из младших к каждому из всадников и быстро повели их к лагерю. Такое же переходящее значение имеет посадка на коней 10-го легиона Цезаря для сопровождения его на свидание с Ариовистом [29] в 58 г. до н. э., что было им сделано потому, что римской конницы у него не было, а на галльскую он не мог положиться. е) Перемешивание конницы с пехотой. Идея совместных действий всадников и пехотинцев в тесной связи между собой не принадлежит исключительно древнему миру, но выражается в средние века прибавлением небольших частей мушкетеров и другой пехоты к конным частям. Перемешивание это делалось с целью уравновесить силу конницы при столкновении с превосходящим по силе врагом или даже дать ей перевес. В древности не только одинаково употребляли в тактическом смысле оба рода оружия, перемешивая мелкие отряды обоих, но шли еще дальше, неразрывно соединяя отдельных всадников с пехотинцами в тактические единицы, и таким образом образовался новый, средний род оружия, который не без основания можно назвать аниппами, т.е. связанными со всадниками. При этом одна часть пехотинцев назначалась сопровождать бегом кавалеристов во время быстрых передвижений, другая же должна была садиться со всадниками верхом. Сообразно с назначением пехотинцев их называли скороходами (в подлинном переводе «бегущие рядом») или «вспрыгивающими», но в сущности резкого разделения между ними не было. О вскакивающих, под именем гамиппов, говорит впервые Фукидит при описании Пелопоннесской войны; их было в спартанском войске в 418 г. до н. э. 500 человек с таким же числом всадников. Согласно Курцию, у дахов, скифского народа, жившего на восточном берегу Каспийского моря, было обыкновение сажать на каждую лошадь двух людей, из которых один, по очереди, слезал, стараясь тем привести в беспорядок неприятельскую конницу, «потому что эти всадники бегут так же скоро, как и их лошади». Римляне тоже переняли подобный род войска, введя у себя велитов в 211 г. до н. э. при осаде Капуи, по предложению Навиона, чтобы парализовать превосходство кампанской конницы. Для этого, по словам Ливия, были выбраны изо всех легионов самые сильные и ловкие юноши, которым дали круглые щиты еще меньших размеров, чем у всадников, и по 7 копий, длиной в 4 фута, с железным наконечником, как имели легкие войска. Люди эти были распределены по одному к каждому всаднику и были обучены быстрым прыжком вскакивать на лошадь позади всадника, сидеть на крупе и быстро соскакивать по данному знаку. При столкновении [30] с неприятельской конницей из рядов внезапно выбегала толпа пеших, бросалась на противника и засыпала его градом копий. Если ошеломленный враг приходил в расстройство, то всадники бросались вперед и довершали поражение. Этим способом действий римская конница действительно стала одерживать верх, и тогда было решено завести велитов при всех легионах{6}. Вследствие этого о них уже потом часто упоминается, как, например, в 209 г. до н. э. при Бекуле в Испании, в 200 г. во время 1-й македонской войны, где они с двумя конными отрядами разбили 400 траллов и 300 критян, смешанных с таким же числом македонских всадников, причем велиты, «бросив копья, выхватили мечи и схватились в рукопашку, а всадники, наскочив на врага, остановились и дрались частью верхом, частью же пешком, перемешавшись с пехотой». Во 2-й македонской войне италийская кавалерия также перемешивалась в бою с велитами. Напротив того, антесигнаны, позднее применявшиеся Цезарем подобным же образом, скорее имели характер скороходов, по более близкому им образцу галлов и германцев. Подобно как у дахов, у испанцев в позднейшие времена было принято сажать на лошадь по два человека, и один из них слезал для пешего боя. Скороходы были у галлов, германцев, нумидийцев, а по образцу этих и у римлян. Из галльских племен особенно достойны упоминания бастарны: у них пеших, которые на ходу не отставали от лошадей, было столько же, как и всадников, и когда один из этих выбывал из строя, пеший садился на его лошадь. 10 000 таких воинов предлагали Персею (согласно Ливию и Плутарху) поступить к нему на службу наемниками во время 2-й македонской войны, но он их не принял. В войнах против Цезаря галлы имели обыкновение ставить пеших лучников и легковооруженных между всадниками, чтобы оказать этим поддержку при отступлении и препятствовать противнику преследовать. У германцев (по Цезарю и Тациту) была особенно тесная связь между всадниками и скороходами, так как каждый всадник выбирал себе сам изо всего войска самого быстрого и храброго пехотинца в интересах своей защиты и держался его во время боя. [31] Если всадники должны были отступить, то они отходили на своих пехотинцев, или эти спешили к всадникам на помощь, если им приходилось плохо. Если тяжело раненный всадник падал с лошади, то пехотинцы его окружали, при этом они от постоянного упражнения достигли такой быстроты бега, что не отставали от всадников ни при наступлении, ни при быстром отступлении, держась за гриву лошади. Нумидийская легкая пехота также была приучена сражаться с невероятной ловкостью между всадниками при движениях вперед и назад. Из густых рядов конницы выскакивали пехотинцы, вперемежку со всадниками, на врага и забрасывали его дротиками. Если неприятель переходил в наступление, то всадники отходили, пехота выдерживала натиск, а затем опять кавалерия повторяла удар. Цезарь, желая, чтобы его малочисленная кавалерия сумела справиться с более сильным противником (вероятно, руководствуясь примером галлов и германцев и отказавшись от велитов){7}, прибегал неоднократно к следующему способу: он выбирал молодых и расторопных антесигнанов и заставлял их маневрировать между лошадьми, развивая в них ежедневными упражнениями умение так сражаться. Этим он достиг того блестящего результата, что в войне против Помпея 1000 его всадников на ровном открытом месте могли справиться с 7000 неприятельских. Позднее, в африканской войне, он привлекал с той же целью матросов с галльских и родосских судов и даже частью корабельных служителей и ставил их, по примеру неприятеля, между кавалерией взамен легких войск. Конечно, это могло быть сделано только в крайности, и вряд ли люди эти были в состоянии принести значительную пользу. Вообще в некоторых из приведенных примеров уже не встречается такого перемешивания отдельных пехотинцев с всадниками, при котором бы являлся особый смешанный род оружия. Это замечается еще менее при соединении конницы с легкой пехотой римлян во многих сражениях Пунических войн, например при Тичино, Илинге, Заме и т. д., где перемешиваются уже не отдельные люди, а небольшие отряды обоих родов оружия. Как кажется, в том же смысле надо понимать распоряжение Александра [32] Македонского при переходе через Танаис, когда он поставил против скифов лучников, агрианов и прочих легковооруженных между всадниками; то же можно сказать и в вышеприведенном примере совместных действий 400 траллов и 300 критян с тем же числом всадников против римских велитов с конницей. Способ действий этих македонских войск состоял, впрочем, в этом случае в том, что всадники, попеременно налетая и отходя, то бросали стрелы, то быстро уходили, в то время как ловкие иллирийцы были застрельщиками и стремительно атаковали, критяне же, «эти быстрейшие пешеходы», засыпали налетающего врага своими стрелами. Таким образом, все сводилось к тому, чтобы дразнить неприятеля и затягивать бой метательным оружием, чему римляне противопоставляли такое же настойчивое, как и решительное наступление и вскоре победили. ж) Придача собак коннице. Этим своеобразным сочетанием, по словам Элиана, пользовались жившие по реке Меандере магнеты в войне с эфесцами, причем каждому всаднику придавались собака и раб с дротиками. Когда противники сближались и дело доходило до рукопашки, то собаки с бешенством стремительно бросались вперед и распространяли в рядах неприятеля ужас и смятение своей неукротимой дикостью, за ними следовали во второй линии рабы с дротиками и, наконец, в третьей шли настоящие воины. Полиэн говорит, что Алиат, король лидийский, пользовался собаками в киммерийской войне. В 101 г. до н. э., когда Марий победил при Верцеллах (или Вероне) кимвров, ему пришлось еще сражаться с их женами и большими собаками перед повозками и на самих повозках. Чтобы исчерпать этот интересный вопрос, остается упомянуть из позднейшего времени о финнах, у которых собаки в бою бросались на лошадей, рвали им ноздри и сбрасывали всадников. з) Всадники с заводной лошадью. По согласующимся свидетельствам Элиана, Хигиния, Исидора, Манилия, Поллукса, Силия, Суидаса и других, в древности был особый род конницы, в которой у каждого всадника были две связанные между собой лошади. В бою или на походе, когда одна лошадь уставала, всадник перескакивал на другую. Эти всадники назывались амфиппами, или скакунами (desultores). Как кажется, этот способ взял свое начало в цирковых упражнениях и был давно известен, так что во время Троянской войны упоминается даже о скакавших на четырех [33] лошадях как о вещи далеко не новой. Этот род конницы применялся на войне, например, у нумидийцев, между которыми, по словам Ливия, встречались такие, «которые, подобно скакунам, имели по две лошади и в самом разгаре жаркого боя перепрыгивали с усталой лошади на свежую с оружием в руках: так они были ловки, и так понятлива эта порода лошадей». Такое же устройство встречается у тарентинских всадников, о которых упоминается у обеих враждующих сторон в войне ахейского союза под предводительством Филопомена против спартанского тирана Набиса. Римляне тоже переняли этот способ для их pares equi, которых они подобным же образом применяли в войне, по словам Феста. Остается, наконец, указать из позднейших времен - в IV столетии н. э. на квадов и сарматов, которые, согласно Аммиа-ну Марцеллину, имели каждый по заводной лошади, а иногда и по две, сменяя их для сохранения сил во время дальних, привычных им пробегов, при преследовании или бегстве; лошади их были сильны и втянуты в работу, в большинстве мерины{8}. и) Обозначенная конница. Для полноты исследования следует сказать, что в древности иногда обращались к следующей хитрости: чтобы показать вид, что кавалерии больше, нежели ее было в действительности, сажали верхом прислугу на вьючных мулов, давали им заручное оружие и, перемешав их с настоящими всадниками, заставляли их неожиданно появляться на каком-нибудь важном пункте. Так поступил, по словам Ливия и Фронтина, в 335 г. н. э. диктатор Кай Сюльпиций Петик в бою с галлами; затем в 293 г. консул Л. Папирий Курсор в войне против самнитян. Говорят даже, что скифский король Атей выставил позади боевой линии женщин и детей, высоко державших копья, сидя на волах и ослах. 5. О седлах и о том, как садились на лошадь в древности Исследование о времени изобретения и первого применения седла чрезвычайно затруднительно, потому что слово, которым его первоначально обозначали (ephippia), было то же и для попон. С этой точки зрения и следует, вероятно, смотреть на то [34] место из законов Моисея (1500 г. до н. э.), где говорится: «... и седло, на котором он ездит, станет нечистым», а также и на другие места в Библии, где идет речь о седлах. Можно ли сказать то же самое о седле, о котором говорит Дегинь в его Art militaire des Chinois, а именно, что каждая лошадь должна иметь всегда ту же уздечку, то же седло и то же удило - это вопрос неразрешимый уже потому, что не сказано, о какой эпохе идет речь. Зато можно, несомненно, принимать в буквальном смысле слова показания о вьючных седлах, которые встречаются уже в очень древние времена. О настоящем верховом седле упоминается впервые в 340 г. н. э. по поводу умерщвления Константина младшего; но вполне достоверное указание мы находим в 385 г. в предписании императора Феодосия, согласно которому для седел почтовых лошадей был установлен вес не свыше 60 римских фунтов (40 современных фунтов). Мы не можем здесь более подробно останавливаться на этом предмете и отсылаем желающих ближе ознакомиться с источниками к вышеуказанному уже сочинению - Hugo «De militia eguestri antiqua et nova» кн. I, гл. 4, где говорится о седлах и попонах, а в предыдущей 3-й главе - взнуздывании и ковке. В названной книге собрано много данных очень старательно, хотя и недостаточно умело. Зато, казалось бы, интересно дать некоторые данные относительно того, как садились на лошадь в древности. Самый простой и обыкновенный способ был вспрыгивание, причем в случае нужды схватывались за гриву или за уши лошади. Противоположность этому составляет способ постановки лошадей на колени, как они были обучены у испанцев по Поллуксу, Силию и Страбону. Из искусственных средств применяли следующие: посадку на лошадь особыми рабами или конюхами (άναβογεις,, stratores); далее - при помощи копья, на котором имелся особый выступ для постановки левой или правой ноги; маленькие лестницы (άναβογεις,, scalae) или переносные железные ступеньки, упоминание о которых часто приводило к недоразумению, а именно, будто бы в древности уже были стремена. Наконец пользовались камнями, которые даже были нарочно для этой цели положены на краях больших дорог в Греции и Италии. [35] III. Конь и конница у иудеев{9} Отношение иудеев к лошадям и их применение на войне было такое своеобразное, что стоит этого коснуться. Лошади и пользование ими были известны иудеям уже во времена патриархов, как мы уже говорили об этом выше (см. примеч. I); потом евреи жили около 300 лет в Египте, стране, изобиловавшей этими животными, и где применение их на войне уже давно было принято и распространено. Если, таким образом, евреи давно были знакомы с лошадьми, то они же и ценили их очень высоко, как это видно из знаменитого описания лошади и ее качеств, вложенного в уста Самого Бога Отца у Иова{10}, описания самого прекрасного и возвышенного, которое когда-либо было сделано в пользу этого дивного животного. Необыкновенная польза применения лошади на войне, а также и вытекающие из нее преимущества были, несомненно, признаны и правильно оценены, что можно вывести из описаний{11}, и, несмотря на все это, в течение целых 500 лет после выхода иудеев из Египта у них не было ни колесниц, ни конницы, тогда как у всех окрестных хананейских народов было и то и другое в достаточном количестве{12}. Причины такого замечательного явления не совсем ясны. Часто высказывалось мнение, что на этот счет было прямое запрещение от Бога; но в том месте, которое обыкновенно указывается и в котором ставится в числе условий для будущего царя, «чтобы он не умножал себе коней и не возвращал народа в Египет для умножения себе коней », ибо Господь сказал вам:«Не возвращайтесь более путем сим»{13}, помещается только предупреждение от излишка, и нет положительного запрещения. Скорее на это похоже наставление Божие Иисусу Навину: «Коням же их (т.е. хананеев, аморреев, хеттПЮГДЕКШ ПЕЬЕРЙЮ ДПЕМЮФМШИ ОПНРЕХМ БЮКЕПХИ АХКЕР УНЯЯЕ ЙЮПЕПЮЯ АХКЕР ЮКЕЙЯЮМДП БЕПРХМЯЙХИ. ФЕКРШИ РЮМЦН telecomfm gsmphone ЩКЕЙРПНЙНРЕК ЯХКСЩР ЯКХЛЕМР КХТР ХГНКЕМРЮ ОПНТХКЭ salamander ЙХЯКНПНДМШИ ЙНМЖЕМРПЮРНП ЙСОХРЭ ЙЮАНКЙЮ ГЮЫХРМШИ ЙПЮЯЙЮ ОНЙПШЬЙЮ АПХДФЯРНСМ ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ funke ЙСОХРЭ АСЙЛЕЙЕПЯЙХИ КХМХЪ РНМХПНБЙЮ ЯРЕЙНК ПЮГНЦПЕРЭ БВЕПЮЬМХИ НАЕД РПНИМХЙ ОЕПЕУ АСЙЛЕЙЕПЯЙХИ ЙНМРНПЮ ЬЮМЯ КЕВЕМХЕ ЫХРНБХДМШИ ФЕКЕГЮ ОЮГК icq ЙСОХРЭ ЩЙЯРПЮЙР ЙНПЕМЭ КНОСУ ЯСУ. ЙСОХРЭ ЩКЕЙРПНЩМЖЕТЮКНЦПЮТ БШЯНЙНРЕЛОЕПЮРСПМШИ ЩКЕЙРПНХГНКЪЖХЪ КНРЕПЕЪ МЮАНП ЦХМЕЙНКНЦХВЕЯЙХИ НУНРЮ АЮАНВЙЮ ЯБНИЯРБН ЙПЮЯЙЮ ЦЕПА НАКЮЯРЭ ЙСОХРЭ ЛХМХЛНИЙС ЙСОХРЭ ЮЙРСЮРНП ЦЕКСЯХК КЮЙ isdn БХДЕНЙНМТЕПЕМЖХЪ ПЮЯЯШКЙЮ ХГЦНРНБКЕМХЕ ЙПЮЯЙЮ snr roulements СЙПЕОКЕМХЕ НРЙНЯ РПНЯРЭ ДНЯРЮБЙЮ ОПНЛШБЙЮ ХМФЕЙРНП datamax ОПНУНДХРЭ НЯЛНРП ЦХМЕЙНКНЦ ЩДЮЯ-934 ЮДЕМНЛЮ ОПЕДЯР.Ф-ГШ ЩДЮЯ-934 ЮДЕМНЛЮ ОПЕДЯР.Ф-ГШ ЙПСОМШИ ФХКХЫМШИ ЙНЛОКЕЙЯ ОПНЛШЬКЕМШИ ЮКЭОХМХГЛ ЩЙЯХЛЕП КЮГЕП ЙНЛОЮМХЪ ОЕРПНЙЮРПХДФ ЙЮПАХД ЙЮКЭЖХИ БПЮВ ЮЙСЬЕП ЦХМЕЙНКНЦ ЯРНЛЮРНКНЦХВЕЯЙХИ СЯКСЦЮ УНКНДХКЭМХЙ МНПД ЩКЕЙРПНОЕВЭ dimplex model brayford АХКЕР АЮКЕР ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ ПНЯЯХИЯЙХИ ТКЮЦ ЯНГДЮМХЕ ЮМХЛЮЖХНММШИ ЙКХО ЙКЕХРЭ МЮМЕЯЕМХЕ ЬБЕИЖЮПХЪ ЙСКЭРСПЮ ЙСОХРЭ ЩКЕЙРПНЩМЖЕТЮКНЦПЮТ ХГЦНРНБКЕМХЕ ОПЕГЕМРЮЖХЪ НАНЦЮЫЕМХЕ ЙХЯКНПНДНЛ ОНКХНКЕТХМНБЮЪ ОКЕМЙЮ ЙСОХРЭ СЦНКЭМХЙ ОЕПЕУ БПЮВ-ЦХМЕЙНКНЦ ДПСФЙНБЮ ЙПСФЙЮ ДЛХРПХИ ЬСЛНЙ СЙБ ПЮДХНЯБЪГЭ ДПСФЙНБЮ ЙПСФЙЮ ЖЕМРП ЙНМЯСКЭРХПНБЮМХЕ ЙЮКХАПНБЙЮ ЖБЕР ЖХЙКНМ АЮРЮПЕИМШИ ЦЮГНМНЙНЯХКЙЮ dolmar ЩЛФЯ ЛЮПЙХПНБНВМЮЪ ЙПЮЯЙЮ КЕЙЮПЯРБН ПЮЙ АЮПАЕЙЧ ДХЯОНПР ДНЯРЮБЙЮ МЮОХРНЙ ПЮЙ ЙХЬЙЮ ЙНМЙСПЕМРМШИ ЯРПЮРЕЦХЪ ГЮЯРЕФЙЮ zip-lock АЮЙ МЮЙНОХРЕКЭ РПНИМХЙ ОЕПЕУ КХЯРНЦХАШ ЙЯ-4361 АКЧДН ТЮПТНП НАНЦЮЫЕМХЕ ЙХЯКНПНДНЛ КСВЬХИ ЙНБПШ НУНРЮ АШЙНБЮ